Лесли О`Грейди - Сапфир и шелк

— Смею сказать, пистолеты пришлось бы готовить на двоих, а кофе — лишь на одного.

Шутливый тон помог снять напряжение. Аврора села в кресло у камина и начала пить из бокала вино.

Николас подошел к ней и обнял за плечи.

— Можно я выпью все? — спросила она.

Николас понимал душевное состояние Авроры. Но заниматься любовью с пьяной женщиной не входило в его намерения. Аврора должна была ясно сознавать, что происходит. Эта ночь должна стать памятной и для нее тоже. Он строго взглянул на нее и отрицательно покачал головой.

Николас был согласен не торопить события. Он был очарован своей женой. Она расслабилась в кресле и некоторое время глядела на огонь в камине. Николас погладил ее по голове, наслаждаясь мягкостью ее волос. Она не вздрогнула и не отстранилась. Тогда он провел рукой по ее щеке, чувствуя, как растет в нем желание.

Время пришло.

Он обошел ее кресло и встал перед ней. С улыбкой он протянул ей руку:

— Иди ко мне.

Аврора замерла. Мгновение, которого она ждала с тревогой, наступило. Она обвела глазами комнату, ища орудия его извращенной страсти, о которых когда-то услышала.

— Что ты ищешь, Аврора? — удивленно спросил Николас. — Думаешь, как тебе от меня сбежать? Уверяю, такой возможности у тебя нет.

Вино развязало ей язык, и она выпалила напрямик:

— Я ищу березовые розги.

Николас расхохотался так, что стены задрожали.

— С какой стати я должен держать розги в спальне?

Но голос его постепенно становился все тише, а глаза превратились в серые щелки. Причина ее непонятного страха становилась более чем ясной.

Он опустился перед ней на колени и взял ее руки в свои.

— Аврора, я не собираюсь тебя обидеть.

Аврора проглотила стоявший в горле комок и с трудом выдавила:

— Ночью во время бала я подслушала один разговор.

— Ты скажешь мне, что это были за люди? О чем именно они говорили?

Аврора пересказала разговор во всех подробностях. Николас вдруг вскочил на ноги и бросился к камину. Он припал лбом к каминной полке, стараясь совладать с гневом.

— Если бы только знать, кто это! Я бы вызвал их на дуэль!

Аврора чуть не расплакалась от радости.

— Ты хочешь сказать, что не?..

Николас подошел к Авроре и прижал ее к сердцу.

— Милая моя, сладкая! Глупышка моя! Может, я и повеса, но женщин не бью и не беру их силой. И уж конечно, не собираю у себя в спальне зрителей!

Аврора прижалась пылающими щеками к мягкому бархату его халата.

У себя над головой она слышала его тихий шепот:

— Я обижал тебя прежде тем, что целовал?

Аврора покачала головой.

— Я тебе когда-нибудь делал больно?

— Н-нет.

— Тогда ты должна знать, что я и сегодня тебя не обижу. Даю слово джентльмена.

Аврора вздохнула. Как она могла поверить в гнусные сплетни о человеке, который столько для нее сделал?

— Пожалуйста, прости меня, Николас, — прошептала она. — Я была такой глупой. Я должна была бы догадаться, что эти люди просто злословят. Что за этим ничего не стоит.

Он приподнял ее лицо за подбородок — так, чтобы она могла посмотреть на него.

— Я могу понять, почему ты им поверила. Видит Бог, я этого заслужил. Но я хотел бы, чтобы ты мне доверяла.

— Я доверяю тебе, — прошептала она.

— Тогда позволь доказать тебе, что я не чудовище.

Аврора стояла, положив руки ему на плечи. Она смотрела прямо ему в лицо. В глазах его более не было ни холода, ни насмешки. Они светились нежностью.

Она дотронулась рукой до его гладкой щеки. Он коснулся губами ее губ.

— Я твой, дорогая. Только твой.

Аврора, вероятно, почувствовав решимость, провела ладонью по его мускулистой груди, покрытой завитками мягких волос. Николас застонал от восторга. Аврора развязала пояс халата, потянула его с плеч.

Он стоял перед ней обнаженный.

Удивительно, но она не чувствовала смущения. Возможно, потому, что уже видела его почти нагим при первой их встрече, возле летнего домика. Сейчас она могла думать лишь о том, как он хорош собой, как силен и необуздан, какая у него гладкая бронзовая кожа. Она пробежала пальцами по его плечам и замерла, заметив шрам на груди.

— Откуда это у тебя? — прошептала она.

— Дуэль на шпагах, когда я был примерно в твоем возрасте.

Пальцы ее продолжили исследование его тела, она провела ладонями вдоль ребер и опустилась ниже, к талии, остановившись у еще одного шрама.

— А этот?

— Дуэль на пистолетах годом позже. Мне нужно было попрактиковаться.

Аврора удивленно покачала головой.

— А теперь дай мне узнать тебя, — сказал Николас и стянул с нее рубашку.

Аврора стояла перед ним обнаженная. Он подхватил ее на руки и понес на брачное ложе.

Вначале он просто прижимал ее к своему телу и гладил, нашептывая на ухо всякие нежности. Почувствовав, что Аврора расслабилась, он начал целовать ее — медленно, с чувством. Лоб, глаза, рот, шею…

Она едва не задохнулась, когда он начал языком ласкать ее грудь.

— Позволь мне доставить тебе удовольствие, — сказал Николас так же, как когда-то в Лондоне.

Воспоминание о том дне заставило Аврору вздрогнуть от предчувствия наслаждения.

Он потянул губами один из ее розовых сосков, затем другой, всякий раз втягивая с большей силой. Аврору захлестнуло желание. Все следы девичьей застенчивости куда-то пропали, и она застонала от удовольствия…

Николас становился смелее. Его руки и губы опускались по ее мягкому животу. Она вздрогнула. Он продолжал свои сводящие с ума ласки. Бедра ее раздвинулись.

Охваченная страстью, Аврора словно издалека слышала голос и не узнавала его. Она требовала новых ласк, говорила, где нужно ее трогать — там и здесь, сильнее, еще сильнее. Незнакомые ощущения затопили ее, и она не смогла сдержать крика. Это привело Николаса в восторг. Его ласки разбудили в ней дикое существо, вызвали сладострастие.

Наконец Николас лег на нее и шепнул:

— Я сделаю тебе больно только один раз, моя Рора. И больше никогда.

Но Аврора так жаждала принадлежать ему, что едва почувствовала боль. Эта боль тут же прошла, сменившись удовольствием — все нараставшим удовольствием, в котором растворялась прежняя Аврора и рождалась новая…

Перед тем как уснуть, она шепнула ему на ухо:

— Я рада, что проиграла в состязании.

Он засмеялся.

— Милая, я тоже рад!

Несколько дней Аврора и Николас почти не вылезали из постели.

— Тебе еще многому надо научиться, моя очаровательная женушка, — говорил он прежде, чем преподать ей очередной урок страсти.

Под руководством Николаса Аврора училась, как дарить мужчине наслаждение. Она почувствовала свою власть над ним, власть женщины. Теперь она знала, как с помощью пальцев, губ и языка покорять надменного мужа, доводить его до состояния, когда он начинал стонать» извиваться и просить ее прекратить эту изощренную пытку. Николас открывался ей со стороны, о существовании которой Аврора даже не подозревала.